Russkaia mysl 20Jun96

Панель управления

June 20, 1996

После выборов

О чем мы должны задуматься?

Москва и Санкт-Петербург высказались вполне определенно - против Зюганова, который в Москве набрал в четыре раза меньше голосов, чем Ельцин (15% против 60%), а в "колыбели революции" нашел себе сторонников еще меньше.

Итак, общество не раскололось надвое, как пытались нас уверить коммунисты, об этом ясно заявил выбор обеих столиц, где люди делают свой выбор осознанно, а не по злобе, не под влиянием эмоций и не в силу обиды на сегодняшнюю власть, как нередко бывает это в провинции.

Однако та общая тенденция, что прослеживается по России, увы, не вполне утешительна: город в целом проголосовал против, но деревня за Зюганова. Ясно, что мало кто выбирает именно Бориса Ельцина. В основном люди все-таки голосуют против.

Против Зюганова и рецидива коммунистической заразы, против идеологической удавки и вообще против идейных наследников кровавых палачей типа Ленина и Сталина, против передела собственности и галопирующей инфляции, которая неминуемо начнется, когда коммунисты станут повышать пенсии и зарплаты, снижать цены, закрывать частные банки, национализировать, как они обещают, "незаконно приватизированную" собственность и восстанавливать железный занавес. Против наследников тех, кто разрушал храмы и убивал людей миллионами.

И не лично за Ельцина, но за свободу слова и в том числе за свободу критики действий президента и правительства, которая, как всем известно, стала возможна только при Ельцине. За тайм-аут и статус-кво до 2000 года с тем, чтобы за это время успеть вырастить новое поколение политиков, уже не связанных с советским прошлым и поэтому свободных.

Страшно, что этого не захотели понять Е.Г.Боннэр и А.И.Солженицын (люди, очень дорогие не только мне, но тысячам), которые оба подчеркнули в телевизионных интервью, что голосовали против обоих - и против Ельцина, и против Зюганова. Зато это прекрасно понял Виктор Петрович Астафьев и поэтому говорит о том, что "красного дьявола" допустить к власти нельзя ни при каких условиях. Астафьев - крестьянин, плоть от плоти русского крестьянства. И он знает поэтому, что главные свои преступления коммунистический режим совершил именно в деревне.

А вместе с тем как раз деревня, пережившая ужас сталинской коллективизации, жизни без паспортов, без права покидать свой район и проч., которая, казалось бы, должна определеннее всего высказаться против Зюганова, сегодня голосует наоборот - за него. Парадокс?

Коммунисты душили деревню в течение всего времени своего правления с 17-го года вплоть до конца 80-х, раскулачивая, борясь с середняками, потом с так называемыми "нетрудовыми" доходами, с личным скотом, попросту искореняя всех трудолюбивых и хозяйственных, всех, кто хотел работать, производить и продавать плоды своего труда, бесстыдно опираясь при этом на лентяев и бездельников, предпочитавших ежедневно напиваться до полусмерти и горланить затем непристойные песни.

Лучше жить плохо, без горячей воды и проч., жить, попросту говоря, по-скотски, но при этом пить с утра до ночи и бездельничать, нежели трудиться от зари до зари, как трудятся крестьяне всего мира, и жить в довольстве, быть богатым и счастливым, - вот о чем во весь голос заявила русская деревня 16 июня 1996 года!

Когда Горбачев начал бороться с пьянством, он увидел верные симптомы одной из страшнейших болезней нашего общества, но не понял, что ее причина кроется в советской власти, которая лишила человека права на собственность и всякой инициативы и до жутких размеров развила в нем все худшее - прежде всего лень и тягу к спиртному.

Лишенный веры житель деревни лишился и человеческого облика. Советская власть вложила в его сердце материализм, мысль о том, что счастье заключается исключительно в приобретении материальных благ, при этом их не дала и стремиться к ним по-настоящему просто запретила, но разожгла к ним тягу, которая тут же вылилась в страсть ко всему звериному - наедаться до чувства переполненного желудка, напиваться до потери сознания и заваливаться спать.

В результате - достаточно быстрая и полная как физическая, так и духовная деградация. Горбачев это заметил, но лечить начал не причину, а следствие.

Коммунисты отбирали скот, не давали держать кур, всеми способами боролись с тем богатством, которое достается упорным до седьмого пота трудом, и в результате достигли своего - сегодня обычного жителя деревни уже нельзя назвать крестьянином, ибо крестьянин - это тот, кто, помня заповедь Иисусову о том, что "блаженнее давать, нежели принимать" (Деян 20,35), трудится и богатеет, дает образование своим детям, украшает свой приходской храм и вообще жертвует на Церковь, но, главное, делит хлеб с голодным и дает приют нищему, как зовет это делать Бог устами пророка Исайи.

Именно поэтому само слово "крестьянин" есть не что иное, как чуть-чуть переиначенное "христианин". Сегодня нищих и бездомных очень много, но хотят они, увы, не хлеба, а скотской жизни, водки и безделья, - того единственного, чего при советской власти было вдоволь. Но при этом не было ничего другого.

Сегодня необходимо поддержать крестьянина-труженика, а сегодняшнему бездельнику помочь стать и тружеником, и собственником. За Зюганова голосуют люмпены. Сегодня благодаря генералу Лебедю у нас есть, быть может, надежда не провалиться в пропасть в день второго тура.

Что делать? Крестьянство истреблено. Оставшиеся отвыкли работать, выросли в условиях уравниловки и всеобщей ненависти к тому, кто хочет и умеет быть хозяином и, главное, собственником.

Страшный парадокс сегодняшнего дня состоит в том, что в деревенских храмах, например, в Подмосковье, почти нет местных деревенских жителей - прихожане приезжают сюда на автобусе из близлежащих городов или поселков городского типа и даже из Москвы. Деревенским же храмы теперь уже не нужны. Коммунисты их и раскрестьянили, и расхристианили.

Наша задача заключается прежде всего в том, чтобы понять, что именно деревня решает судьбу России. Государство должно немедленно и серьезно помочь собственнику в деревне, а заодно демонтировать на селе советскую власть, которая здесь, как была, так и осталась.

Общество же, и в первую очередь наша Церковь, дожны поддержать его, рачительного хозяина на своей земле, скопидома (увы, само слово это стало теперь ругательным), собственника, которому, между прочим, Себя уподобляет Сам Иисус в притче о сеятеле, с которым сравнивает Он Отца нашего Небесного в притче о работниках в винограднике и во многих других евангельских текстах.

Разумеется, электорат Зюганова не ограничивается той категорией граждан нашей страны, о которой шла речь выше. Это и пенсионеры, и бывшие работники оборонных предприятий, которые почему-то не могут понять, что продукция их заводов давно уже никому не нужна, и вообще не хотят задуматься над тем, что изготовлять орудия для массовых убийств просто аморально. И просто безынициативные люди, которым неуютно в обществе, где нужно думать самому, где за тебя уже не принимает решений ни партия, ни вождь.

Но все это люди нереализовавшиеся. Люди, которых коммунистическая власть некогда сломала, раздавила и сделала своими рабами, прежде всего, лишив собственности и инициативы. Они работали всю жизнь, получали гроши, жили в коммуналках и в бараках и чувствовали себя счастливыми, отстояв 2, а то и 4 часа в очереди за колбасой или съездив за ней специально в Москву. Теперь они борются за то, чтобы вернуть тот самый режим, который их раздавил, как бульдозер, отобрав у каждого из них самое главное - неповторимую, уникальную и свободную личность и превратив всех в серую массу, где ни у кого нет никакой индивидуальности.

Борются за то, чтобы вернуться в рабство, ибо в рабстве им было куда спокойнее, как евреям в египетском плену. Голосуют за Зюганова.

Поэтому наша задача сегодня - помочь всем, кто 16 июня голосовал за Зюганова, чтобы каждый из них все-таки понял, что он совсем не злой советский неудачник, а как раз та драгоценная жемчужина, ради которой купец продает все, что имеет (Мф 13, 45-46).

Священник

ГЕОРГИЙ ЧИСТЯКОВ

Москва