ДОМ НА ПЕСКЕ

Протоиерей Владимир Савицкий

Доклад митрополита Филарета примечателен во многих отношениях. Но первое, о чем необходимо сказать - это то, что он выходит далеко за рамки внутрицерковной богословской проблематики. От того, примет ли Русская Церковь ту точку зрения - на себя, на свою историю и на окружающий мир, которую пытается навязать ей владыка Филарет, во многом зависит судьба не только самой Церкви, но и русского народа, всего нашего общества, в конечном итоге - всей России. Сегодня общепризнано, что Православная Церковь - залог жизнеспособности и самобытности тысячелетней русской цивилизации. Одним это нравится, другим - нет, но сам факт того, что именно православное мироощущение до сих пор определяет нашу историческую судьбу, не вызывает сомнений. И пока Церковь остается верна своей двухтысячелетней традиции - самобытный русский мир жив и способен к возрождению. Исходя из этого, вполне очевидно, что внутрицерковное противостояние либералов-экуменистов и консерваторов- традиционалистов имеет для всех нас - как верующих, так и неверующих - значение гораздо большее, нежели академический богословский спор. А так как митрополит Филарет является одним из наиболее видных и последовательных представителей экуменического крыла русского епископата, его высказывания достойны самого пристального внимания и анализа.

ДИАЛЕКТИКА ВЕРООТСТУПНИЧЕСТВА Обосновывая свою позицию, митрополит Филарет пытается представить дело так, будто бы Русская Православная Церковь является чуть ли не инициатором и основателем экуменического движения. Однако все его аргументы в исторической области либо недобросовестны, либо рассчитаны на невежество читателей. Судите сами. Говоря о том, что наша Церковь "уже в XIX веке вела серьезные переговоры и богословские диалоги о единстве" с инославными, он почему-то "забывает" упомянуть, что непременным условием восстановления общения Русская Церковь всегда ставила безоговорочное и полное покаяние еретиков. Кроме того, строго говоря, утверждение о каких-то переговорах вообще некорректно, ибо в переговорах участвуют две равные стороны, а в XIX столетии англикане и старокатолики обращались к нашей Церкви с просьбой принять их в общение. Именно с такой миссией приезжал в Россию англиканец В.Пальмер, с которым вступил в богословскую полемику известный славянофил А.С.Хомяков. Тогда же, в результате покаяния и отказа от еретических лжеучений, трудами профессора В.Болотова удалось воссоединить с православием урмийских ассирийцев-несториан. Что касается ответа, данного Святейшим Синодом Российской Церкви на запрос константинопольского патриарха Иоакима, на который митрополит Филарет ссылается как на образец "православного экуменизма", то невольно создается впечатление, что сам он этот документ просто никогда не читал. Иначе он бы знал, что там написано, например, следующее: "К сожалению, в настоящее время приходится думать не столько о смягчении наших отношений к западным христианам, сколько о неустанной и бдительной защите вверенных нам словесных овец от непрестанных нападений и многообразных соблазнов со стороны латинян и протестантов... Как бы ни были миролюбивы речи латинян, как бы старательно ни подчеркивали они своей любви и уважения к Православной Церкви, русскому народу и государству, эти речи не могут закрыть от нас действительных поползновений Рима... Мы только еще более усиливаем нашу бдительность и нашу решимость... не увлекаться никакими видами ложно понятого мира". Как можно в этих выражениях углядеть "дух экуменизма" - сие ведомо только самому владыке Филарету (еще, может быть, тому, кто составлял для него этот замечательный доклад). Не лучше обстоит дело и с Окружным посланием Константинопольской Патриархии, которое митрополит Филарет называет "знаменитым" и, очевидно, считает очень авторитетным. Оно действительно знаменито, но прежде всего тем, что в нем содержатся очевидно еретические предложения, например, о "едином календаре" с инославными. Более того, этот документ просто незаконен, ибо тогдашний местоблюститель патриаршего престола митрополит Брусский Дорофей самозванно выступил от лица всех Поместных Православных Церквей, на что не имел никаких полномочий. Так что вывод о том, что экуменическое движение возникло "по предложению Православных Церквей", может сделать только очень недобросовестный (или очень наивный) исследователь. В особенности это касается истории возникновения Всемирного Совета Церквей, которая хорошо известна и не имеет ровно никакого отношения к православию. Основы экуменизма и главные принципы будущей "всемирной унии" были заложены в 1897 году на конференции 194 протестантских епископов в Ламбете. В 1910 году эти принципы развила Мировая миссионерская конференция протестантских "церквей", которая и решила организовать "всемирное движение христиан для разрешения вопросов веры и церковного устройства". Одновременно с этим было учреждено движение "Жизнь и труд", задачей которого стало "осуществление единства христиан через их взаимное сотрудничество в повседневной жизни". И вот этими-то двумя исключительно протестантскими движениями и был в 1948 году в Амстердаме создан нынешний Всемирный Совет Церквей. На этом фоне утверждения владыки Филарета о том, что Русская Церковь "искренне хотела вернуться (! - о. В.) в экуменическое движение", а также ссылка на "высказывания патриарха Алексия I (Симанского) и митрополита Николая (Ярушевича)", якобы желавших "участия Русской Церкви в экуменическом движении", выглядят совершенно бездоказательными, тем более, что митрополит-экуменист не может привести ни одного конкретного примера таких еретических высказываний названных иерархов. Более того, историкам хорошо известно, что главной причиной отстранения митрополита Николая от руководства Отделом внешних церковных сношений в 1960 году явилось обращение КГБ в ЦК КПСС, обвинявшее митрополита в том, что он, не желая участвовать в экуменическом перерождении Московской Патриархии, "фактически отказался руководить ОВЦС" и неоднократно высказывал "крайне реакционные настроения" (см., напр., Государственный архив Российской Федерации, ф. 6991, оп. 2, д.284). Очевидной неправдой является и утверждение о том, что "все свободные Православные Церкви продолжали участвовать в экуменическом движении". Например, Антиохийская Церковь, каноническая территория которой располагалась вне досягаемости стран "социалистического лагеря", отказалась от экуменизма и присоединилась к осуждению этого начинания, соборно высказанному в 1948 году в Москве предстоятелями одиннадцати Поместных Православных Церквей. Я уж не говорю о том, что Русская Православная Церковь Заграницей всегда велегласно обличала экуменическую ересь и даже внесла ее анафематствование в Чин Торжества Православия, ежегодно чтомый в храмах на первой неделе Великого поста. При этом утверждение владыки Филарета о том, что соборное осуждение экуменизма в 1948 году состоялось, будто бы, "под давлением политических и внецерковных факторов", развязывает обновленцам руки для совершенно произвольного пересмотра всей церковной истории. Ибо, следуя такой порочной логике, даже догматические решения Вселенских Соборов, собиравшихся, как известно, в соответствии с императорскими указами византийских басилевсов, можно тоже объявить недействительными, поскольку и они были приняты "под давлением политических факторов"! Впрочем, столь радикальные выводы митрополит Филарет, видимо, оставил на потом. Пока же он пытается убедить нас в том, что и "решение 1948 года об отклонении приглашения" в экуменическое движение, и "решение 1961 года о вступлении в ВСЦ" были одинаково "правильными решениями". Воистину, тут Высокопреосвященнейший Владыка являет пример столь гибкого диалектического мышления, что ему мог бы позавидовать любой марксист! Венцом такого диалектического подхода к церковным проблемам является утверждение митрополита о том, что "вопрос о выходе из ВСЦ требует всеправославного обсуждения и всеправославного решения", ибо "решение одной Церкви будет восприниматься Полнотой Православия как нарушение всеправославного единства". Вот уж, воистину - в огороде бузина, а в Киеве дядька! Впрочем, может быть, владыка Филарет сможет ответить, почему единоличное решение Московского Патриархата о вхождении в ВСЦ, принятое в 1961 году под давлением КГБ и никак не согласованное ни с одной из Поместных Православных Церквей, не воспринимается им как "нарушение всеправославного единства", а возможность выхода из этой еретической организации - вызывает столь нервную реакцию? В таком контексте требование "всеправославного обсуждения" напоминает скорее откровенный шантаж Архиерейского Собора. ПРАВОСЛАВНЫЙ С КАТОЛИКОМ - БРАТЬЯ НАВЕК? Еще одна важная цель митрополита Филарета - оправдать и узаконить практику совместных экуменических молитв с инославными еретиками. Вообще само слово "еретик" ужасно пугает современных обновленцев и экуменистов. Понятно почему - на еретиков и Священное Писание, и каноны Святых Отцов налагают столь тяжкие прещения, что ни о каком церковном общении с ними не может быть и речи. Поэтому владыка Филарет пытается всемерно запутать довольно простой и ясный вопрос о том, кого же Православная Церковь считает еретиками. Здесь необходимо пояснить, что осуждая ересь, Церковь осуждает грех, лжеучение, а вовсе не тех несчастных людей, которые оказались в сетях пагубных заблуждений, будь то католики или протестанты. К людям этим она велит в быту относиться с состраданием и любовью, как к больным братьям. Категорически запрещено лишь церковное, молитвенное общение с ними, ибо оно грозит исказить спасительную Божественную Истину, которую Православная Церковь вот уже два тысячелетия благоговейно хранит в чистоте и неповрежденности. Поэтому попытки либералов представить дело так, будто бы отказ от церковного общения с еретиками "сеет ненависть" и "разжигает межконфессиональную рознь" - сознательно недобросовестны и не имеют под собой совершенно никакого основания. Но вернемся к вопросам терминологии. Пытаясь вывести католиков и протестантов из-под определения "еретики", митрополит Филарет ссылается на толкование "авторитетного канониста епископа Никодима Милаша" (лично я, прослужив в священном сане более 23 лет, впервые слышу о таком "авторитете") и пытается представить дело так, будто бы Первое правило Василия Великого подтверждает его выводы. Между тем, достаточно просто прочитать это правило самому, чтобы понять, что митрополит опять лукавит. Ибо даже если признать, что еретиками можно считать только "тех, кто расходится с православным вероучением в основных догматах", то и католики со своей добавкой filioque, и протестанты искажают именно основу основ православной догматики - Символ Веры, утвержденный аж двумя Вселенскими Соборами и не подлежащий никакому изменению! Странно: неужели ни у кого из архиереев, сидевших в зале и безропотно выслушивавших все эти словесные выкрутасы, не возникло законного вопроса: почему, ссылаясь на частное мнение какого-то малоизвестного канониста, митрополит Филарет напрочь игнорирует соборные решения Церкви - например, Окружное послание 1848 года, подписанное четырьмя патриархами и 29 епископами? Или Патриаршее и Синодальное послание Константинопольской Церкви 1894 года? Может быть, это происходит потому, что там католицизм недвусмысленно определен как "чудовищная ересь, которую Соборная Церковь... будет со славою преодолевать во все веки, являясь сама всякий раз после такой борьбы более светлою и более сильною"? Столь же пристрастной и односторонней является апелляция владыки Филарета к церковному принципу "икономии", то есть снисхождения к немощам ближних ради сохранения церковного единства. Он почему-то забывает упомянуть, что Церковь знает и другой основополагающий принцип своего бытия - "акривию", т.е. строгое следование канонам во имя сохранения чистоты Святой Истины... И уж совсем странной на этом фоне кажется попытка митрополита ввести в богословский обиход неуклюжий неологизм о "Единой Древней Церкви". Следует ли это понимать так, что отныне владыка Филарет отказывает Православной Церкви в праве называться Единой Святой Соборной и Апостольской, а восстановление "древнего единства" видит на путях экуменического всесмешения?.. КЕМ БЫЛ ХРИСТОС? Такой вопрос, кощунственный для любого православного христианина, оказывается опять поставленным на повестку дня благодаря стремлению владыки Филарета протолкнуть одобрение новой унии с еретиками-монофизитами, отторгнутыми от Церкви еще полторы тысячи лет назад за искажение православного христологического догмата. Эту унию, документально оформленную в Шамбези семь лет назад, сегодня пытаются навязать Русской Церкви под лозунгом "восстановления полного общения между двумя семьями Церквей восточно-православной традиции". Между тем, в этом лозунге что ни слово, то лукавство. Во-первых, православная экклезиология не знает такого понятия, как "семьи Церквей". Во-вторых, не существует никакой "восточно-православной традиции": есть либо православие как таковое, либо его искажение, а следовательно - ересь. Наконец, в-третьих, невозможно "восстановить" то, чего никогда не было - а "полного общения" православных с монофизитами никогда не было и быть не могло! При этом откровенным лицемерием выглядит призыв митрополита "обсудить предмет и ход диалога в широких кругах духовенства, богословов и мирян Русской Православной Церкви". Как можно обсуждать документ, которого никто в глаза не видел? Ведь организаторы Собора побоялись выдать текст Шамбезийской унии на руки даже архиереям, к которым непосредственно и обращался председатель Синодальной богословской комиссии!

* * *

К сожалению, выводы, которые можно сделать после чтения доклада митрополита Филарета, весьма неутешительны. В нем нет практически ни одного утверждения, ни одного тезиса, которые не искажали бы реальные исторические события, дух и букву святых канонов, богословские понятия и термины. И как ни печально, следует признать, что эти искажения сделаны сознательно, в расчете на легковерие или невежество аудитории. Нам всем надо иметь мужество признать: если Московская Патриархия не найдет в себе силы отвергнуть тот пагубный курс на "ползучее обновленчество", который предлагают ей либерал-экуменисты, Русскую Церковь ждут новые расколы и смуты. Ибо в этом случае она уподобится тому "дому на песке", о котором Сам Христос сказал: "и было падение его великое" (Мф. 7,27). Господи, спаси и помилуй нас, грешных! Аминь.